Каким-то эпическим спокойствием веет от итогов русских книжных аукционов, только что прошедших в Лондоне. В то время как на идущих параллельно русских живописных торгах кипят страсти, проматываются и составляются состояния, а ничтожные картинки третьеразрядных мастеров (был бы соотечественик!) с легкостью превышают эстимейт в десятки раз, пока «представители покупателей» злобно шипят друг на друга из разных концов аукционного зала, на книжных торгах торжествуют умеренность и аккуратность. Как будто немцы какие-то торгуются, прости Господи, а не задорные русские книголюбы.

Нет, бывает, что и по этой ровной поверхности расходятся круги. В самом деле, захотелось двум каким-то любителям прекрасного купить первое издание мандельштамовского «Камня», да так захотелось, что хоть плачь, – вот и продана книжка за 7200 фунтов стерлингов (около 13 тыс. долл.), хотя не только в Нью-Йорке или Париже, но даже в Москве ее можно найти существенно дешевле. Но в основном все продажи либо умещались в предсказанные цены, либо находились в непосредственной близости от их границ. Более того, несколько результатов, особенно на Сотбис, были вполне привлекательны в рассуждении последующей спекуляции. Так, например 43 200 фунтов за пресловутую «Царскую охоту» – цена для Москвы почти что детская, и практически любой книжник, не задумываясь, выхватил бы их из кармана, принеси ему бедно, но чисто одетая старушка на приемку пристойный экземпляр. Но нет же, находящаяся во власти стереотипов въедливая старушка, преодолевая тьму препон, выволакивает их в Англию, ставит на крупнейший мировой аукцион и… такой пассаж!

Столь же симпатичными выглядят цены на запрещенную и уничтоженную «Аллилуйю» Нарбута (1560 фунтов), «Московский Кремль» С.Бартенева (2640), «Невский проспект» Божерянова (опять 2640) и некоторые другие позиции. Но тут есть любопытная штука – практически все остальные цены аукциона относятся к той малоприятной для торговца категории, когда покупать уже экономически невыгодно, а продавать по этой цене еще глупо. Продемонстрирован отчетливый, не побоюсь этого слова, тренд к повышению цен на русский книжный авангард, причем к небольшой сплоченной массе его покупателей явно добавились новые, судя по тому, с каким усердием были раскуплены вещи, в общем-то, рядовые. То есть, грубо говоря, 6600 фунтов за довольно редкую крученыховскую «Взорваль» – это неплохо, но вот 2400 фунтов за регулярно встречающуюся «Победу над солнцем» – это просто реальная победа человеческого гения. Беда, впрочем, состоит в том, что реально мало кто из коллег может на волне этого интереса помчаться переписывать ценники в собственном магазине – просто потому, что весь авангард давно уже на Западе, а на ту жалкую кучку книжек, что до сих пор по какой-то причине не вывезены контрабандистами, цены и так уже задраны до неприличия.

Зато реально повлиять на внутренний рынок может ряд результатов, достигнутых на Кристис. Похоже, например, что вновь в чести автографы, особенно подлинные. Как я и предсказывал, хорошо продались два автографа Петра I (12 и 6 тыс. фунтов), но эта продажа меркнет перед ценой, прямо сказать, не самого лучшего (хотя, возможно, и настоящего) автографа Достоевского – 25 тыс. фунтов! Для рынка, измученного фальшаками петербургского производства, это сильный прорыв вперед, и, похоже, владельцы бесспорных рукописей русских писателей могут в ближайшее время не особо беспокоиться за свою будущность. По бессмысленно высокой цене (13 тыс.) продан неплохой, но в принципе вполне рядовой альманах «Новоселье», за фантастические 38 тыс. продан простенький альбом Беггрова с маленькими (10х15 см) видами Петербурга. До последнего момента в одном из дружественных мне магазинов лежал такой же за, как мы теперь видим, скромные 20 тыс. долларов!

В общем, результаты двух лондонских аукционов, посвященных русской книге, не принесли никаких особенных сенсаций, но лишний раз показали, что на рынке русской книги продолжается процесс, который отдельные наблюдатели зафиксировали еще пару лет назад. Вкратце его суть такова: любая редкая комплектная книга рано или поздно будет продана практически за любую сумму, которую можно счесть хоть сколько-нибудь осмысленной. Напротив, рядовые тиражные вещи, регулярно встречающиеся в продаже, будут прирастать в цене существенно медленнее. Устойчивый спрос на русскую антикварную книгу существует; покупатели ее, будучи людьми по большей части просвещенными, не склонны истерически сорить деньгами, рынок находится в состоянии приятного равновесия, столь соприродного самому предмету торговли.