Раньше я не любила батик, хотя меня с детства привлекали красивые ткани, в доме было много старинных лоскутов от бабушкиных платьев, старинных пуговиц, и шить мне нравилось. После окончания Строгановки я несколько лет занималась керамикой и в Союз художников вступала как керамист. А в 1994 году родилась дочка Дуся, и мне в какой-то момент показалось, что нужно бросать искусство, идти куданибудь зарабатывать деньги. Гиви в это время работал с утра до вечера, а я, напротив, переживала внутренний кризис. Тогда-то я и познакомилась с Ириной Русаковой, довольно известной батичисткой. Увлеклась росписью по шелку. К тому же Гиви делал тогда настольные лампы, и я стала расписывать для них абажуры из шелка. Потом ширмы, подушки и так далее.

У зрителя, впервые взглянувшего на ваши работы, возникают ассоциации с японским искусством.

Однажды мне довелось участвовать вместе с японцами в выставке икебаны "Школа "Икебоно". Там же экспонировались акварели посла Японии в Москве. На открытии выставки японцы спрашивали, глядя на мои картины на шелке: "Их автор - японский художник?" Было приятно. Но я никогда ничего не копирую. Не делаю предварительного рисунка, небольшой набросок - все, что мне нужно. Затем натягиваю шелк и начинаю рисовать, как рука подскажет. И, в отличие от керамики, скульптуры, здесь ничего уже нельзя исправить. Шелк использую китайский, очень качественный, плотный. А вот красители - самые обычные, отечественные. В том, как мне достались эти краски, - тоже, наверное, знак судьбы. Мы с Гиви получили мастерскую, которая раньше принадлежала другому художнику. И когда мы наводили в ней порядок, я обнаружила огромный пакет, доверху наполненный банками с красителями для ткани. Ими я пользуюсь до сих пор. Тщательно соблюдаю технологию, после росписи запариваю ткань, чтобы закрепить краски, так что все вещи можно стирать, они абсолютно функциональны.

Какова идеальная среда для ваших работ?

Конечно, это современный интерьер, не загроможденный вычурными предметами, ненавязчивый, экологичный, если можно так сказать. Деревянный пол, светлые стены и некая незаконченность, свобода для изменения, для творчества. Мы планируем делать коллекции предметов для интерьера, где будут ткань, мебель, светильники, ширмы, шторы, подушки, конечно же, керамика. Накопился достаточный опыт в этой области. Гиви давно мечтал - у него уже имеется коекакая мебель из керамики. Вот, например, десертный столик в виде лошади - точнее, это скульптура, которая выполняет мебельную функцию. Мы желали бы продолжить эту мебельную линию, используя дерево, возможно, с керамическими вставками.

Гиви, вы - художник в третьем поколении, семейная традиция как-то повлияла на выбор профессии?

Я начал лепить из глины в детстве и сразу понял, что это мое, что этим я буду заниматься всю свою жизнь. Да, дед мой, Шалва Макашвили, был живописцем. А родители - довольно известные художники-монументалисты. Они занимались в основном монументальнодекоративными работами, оформляли общественные здания, дворцы культуры, кинотеатры. В их призвании меня не устраивал разрыв между идеей и ее исполнением, которое часто перечеркивало первоначальный замысел. В керамике же я сам осуществляю свой замысел от начала до конца, я и автор, и исполнитель. Керамика, как известно, древнейшее из искусств.

В искусстве меня интересует все, что было до эпохи Возрождения. Со времени Ренессанса, на мой взгляд, оно стало самоцелью. А в древности искусство было связано с культом, человек воплощал в нем свою мистическую энергию. Кроме того, керамика - вид искусства, издревле наиболее связанный с жилищем.

Мне хочется, чтобы в моих работах был привкус древности, как будто время оставило на них свой след. Поэтому я всегда тщательно работаю над фактурой и орнаментом. В древности орнамент был насыщен символикой, самые простые геометрические формы были исполнены важного символического значения - в них отразились поиски гармонии между человеком и окружающим миром. Моя цель - изначальная простота, простота первообразов, архетипов... Еще мечтаю, чтобы в каждом доме была своя статуя, свой светильник, свой очаг.

Почему ваши работы редко имеют названия?

Слова - не моя стихия, не хочу ничего навязывать или подсказывать. Потому еще, что вещи не делаются, они рождаются. Вдохновение - загадочная штука, его нельзя вызывать и вымучивать. Оно приходит внезапно, и художник - только посредник...

Екатерина Пеганова

www.taburet.ru