Показ драгоценностей Эрмитажа завершает программу юбилейного для Музеев Кремля года. Забавные предметы из числа эрмитажных богатств выставляют в Успенской звоннице. Есть там и зеркало – вещь, по всему, мистическая. Суеверным лучше избегать разбитых и поцарапанных. Зеркало – это жизнь. Хотя кто-то говорит: разбить зеркало – то не к беде, а к переменам.

Китайцы считают: достойно принятый удар судьбы несет в себе еще больший подарок. То есть – беда она и есть перемены. А перемены – они всегда к лучшему. Неизменным может быть только зеркало. Говорить должно только правду. В нем все – и ничего.

«Зеркальный» – значит чистый. То, что по ту сторону реальности, – запредельно, зазеркально, оно не должно быть мутным, неясным, должно быть чистым и светлым. Сверять действительность нужно только с точным, чистым, ровным, честным. Кажется, зеркало помнит все, что отражало, и даже знает что-то наперед. Но как не пренебречь суевериями, как удержаться и не заглянуть в желтовато-мутное зеркало, с которым сверяла когда-то действительность Екатерина II? Пусть ты там, как в дымке, в пелене, к тому же еще оно и с большой продольной царапиной. Ну как не заглянуть туда? Как не подумать о том, что выражали ее глаза, когда усаживалась она напротив?

Откуда взялось это зеркало в России – Бог весть. Предполагают, что оно было заказано к свадьбе будущей императрицы в 1745 году. А делали такие зеркала именно в Китае. Зеркало закреплено в раме на штифтах, украшено сеткой филигранных орнаментов. Внизу у ножек спускаются четыре объемных золоченых дракона. Что ни говори, а все-таки азиатчины в нас больше, чем в самих китайцах. Когда «скромное» зеркало оказалось в России, его решили дополнительно украсить и богато орнаментировали, решив, что золота и серебра недостаточно. Если верить Описи 1789 года драгоценностей «Армитажа», то, что в современных музейных каталогах проходит как «китайское экспортное искусство», у Екатерины выглядело немного иначе, чем задумывали китайские мастера. «Зеркало в серебреных канительных с позолотою рамах, по местам вставлены розы и жемчужины с тремя выдвижными ящиками, – гласит опись, – у каждова ящика по одной панталожной розовой подвеске, с четырьмя драконовыми головами: в том числе у двух по одной малинкой подвески ж. И на верху цветничок в котором цветы из роз с жемчугами».

Вот. Какое зеркало, такая и жизнь. Или наоборот?

Стояло такое же зеркало когда-то на столе Екатерины. Как сейчас стоит в витрине зала Успенской звонницы в окружении парных флаконов для розовой воды. Женщины есть женщины. И в каком-то смысле они и впрямь все одинаковы. Служители Эрмитажа свидетельствуют, что аналогичными флаконами для благовоний пользовались сразу несколько европейских правительниц XVIII века. Так, «a pair of taper necked essence bottles» с филигранью из золоченых гирлянд жила на туалетном столике королевы Шарлотты, правившей Великобританией с 1761 по 1818 год. На выставке есть и другие редкости. Например, большая китайская шпилька с навершием в виде пейзажа с павильоном и фигурами.

Эта шпилька закалывалась спереди под высоким шиньоном императриц, считалось, что она отгоняет злых духов.

То, что можно видеть сейчас в Успенской звоннице, думаю, заворожило бы красотой даже самых злейших духов. Подумать только – на одной, пусть и довольно крупной шпильке изображен прибрежный пейзаж с павильоном, имеющим двускатную крышу. В павильоне сидит ученый и смотрит на гуся и карпа, плавающих в волнах. В саду видны две фигуры китайских чиновников, они гуляют среди сосен и бамбука. В траве растут грибы линчжи. Над пейзажем летают журавли. Сюжет диковинной шпильки восходит к истории о знаменитом каллиграфе Ван Сичжи, жившем в IV веке, который любовался плавными движениями карпа и изгибами шеи гуся и сравнивал их со взмахом руки, держащей кисть. Шпилька, естественно, символична и многозначна. Правда, при видимой сложности символа, как это всегда бывает у китайцев, смысл прост – такая шпилька желала долголетия и удачной чиновничьей карьеры. Российские императрицы нуждались и в том, и в другом ничуть не меньше китайских. Потому некоторые китайские украшения находились в дворцовом собрании уже в начале XVIII века.

Золотые шпильки заказывались для Екатерины I. Подношения золотых шпилек упоминаются и в связи с дипломатическими переговорами в 1689 году. Какие-то шпильки пришлись по нраву князю Гагарину, он даже пытался их присвоить, что, в частности, послужило его осуждению в 1718 году. Стыдно. Хотя, в общем-то, князя вполне можно понять. Кстати, собирать памятники ювелирного искусства, те, что сейчас составляют знаменитую коллекцию драгоценностей Эрмитажа, начал Петр I, хотя сам к безделушкам был равнодушен. Но пополнение коллекций проходило в основном в период «женских» правлений русских императриц Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины II. Что и понятно.

Надо будет еще раз сходить в Кремль посмотреть на шпильку и зеркало дома протереть.

Миниатюрная копия императорских регалий, выполненная фирмой Фаберже для Всемирной выставки 1900 г.
Фото Арсения Несходимова (НГ-фото)