Великая княгиня Мария Владимировна, глава Императорского дома Романовых, 25 сентября посетила Москву. Императорское православное Палестинское общество организовало торжественный прием в ее честь. Солидный особняк Центрального дома ученых на Пречистенке был ярко освещен изнутри. Собравшиеся – а это были члены Императорского православного Палестинского общества, основанного еще Александром III, и Российского дворянского собрания, чиновники, представители духовенства, журналисты – ждали появления великой княгини Марии Владимировны. Она вошла, несколько нарушив обычные представления о том, как должны выглядеть царственные особы, – в простом платье, весело приветствуя публику.

Официальную часть приема, заключавшуюся во вручении знаков и медалей, великая княгиня постаралась сделать как можно более неофициальной. Это разряжало обстановку. В преимущественно мужском обществе она – женщина, центр общего внимания – умело задавала тон.

Вышли музыканты. Классическими произведениями великая княгиня наслаждалась, сидя в кресле. Вокруг ходили телевизионщики, к которым присоединились и священники с цифровыми фотоаппаратами. Событие-то знаменательное – великая княгиня стала почетным членом Императорского православного Палестинского общества.

Особый восторг у великой княгини вызвали три романса Петра Чайковского – «То было раннею весной...» на стихи Алексея Толстого, «Как над горячею золой...» на стихи Федора Тютчева и «Растворил я окно...» на стихи Константина Романова. Родственник великой княгини, император на несколько часов, как известно, тоже писал стихи... Музыкальный вечер завершился выступлением церковного хора, исполнившего «Коль славен». Гимн «Боже царя храни» собравшиеся слушали стоя.

Выход к журналистам – неизбежная часть светских раутов. Интрига – столь же неизбежная – сохранялась, несмотря на малое количество вопросов. Взаимоотношений между разными ветвями дома Романовых так и не коснулись. Великая княгиня Мария Владимировна назвала перезахоронение останков императрицы Марии Федоровны в Петербурге знаменательным событием и выразила благодарность королю Дании – и только. О своем участии в этом мероприятии, организованном Объединением рода Романовых, Мария Владимировна – глава «конкурирующего» Императорского дома Романовых – умолчала. Равно как и о провале инициативы по реабилитации царской семьи. Не испортила вечер политикой...

Вечер продолжился в банкетном зале, где собравшиеся подпевали исполнению молитвы «Отче наш». После чего императорский стол – огромная стерлядь, закуски, вина, фрукты – подвергся атаке «придворных». Пиджаки и рясы, дамские прически и благородные седины провозглашали тосты и пили за Россию, Императорский дом, русский народ, Русскую Православную Церковь, Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Правда, даже в столь духовной атмосфере чувствовалась чисто светская привычка: ведя непринужденный разговор, к императрице можно стоять даже спиной, но неким верноподданническим чувством следить за всем, что происходит в ее окружении.