Режиссер Юрий Кара родился в 1954 году. Окончил МИСиС, работал инженером-радиофизиком. Затем поступил во ВГИК, в мастерскую Герасимова и Макаровой. Его первый фильм «Завтра была война» (1987) не выпускали в прокат два года. После премьеры – посыпались премии: золотая медаль имени Довженко, призы на кинофестивалях в Испании, Франции, Германии, Польше. Его картину по «Мастеру и Маргарите», снятую в 1994 году, так и не выпустили на экраны. Судебные тяжбы. А может быть – не пришло время.

12 января 2007 года, в день столетнего юбилея Сергея Королева, должна была состояться премьера фильма Юрия Кары «Королев». Но неожиданно показ картины отменили.

– Юрий Викторович, почему вы сняли фильм о Королеве? Это было ваше желание или заказ к его юбилею?

– Во-первых, космос мне небезразличен, я тоже хотел бы полететь, например, на Марс. Во-вторых, говорю честно: это был заказ. Мне позвонил Алексей Архипович Леонов и сказал, что приближается столетие Королева. Близкие к Сергею Павловичу люди долго думали, кто бы мог рассказать о нем деликатно и правдиво. Посмотрев мой фильм «Завтра была война», решили, что я, возможно, справлюсь с этой задачей.

– Если это был заказ, то почему отменили премьеру фильма? В чем проблема?

– Может быть, в личности Королева и в том, как у нас в стране устроено космическое «хозяйство». Определенным военным структурам невыгодно придавать гласности многие моменты из биографии Королева.

– Королев так и не получил Нобелевскую премию…

– Он вообще никаких международных премий не получил, хотя был гениальным ученым! Биты в руках, напряженный, как высоковольтный провод, взгляд и сознание предрешенности исхода в безмятежных суровых морщинах поверх бровей. Пришли такие (правда, без бит) Шнурова послушать – ей-богу, хоть сегодня в кино, до того симпатичные. По прогнозам Циолковского, сделанным в 20-е годы, человек должен был покинуть пределы земли только через сто лет. А Королев отправил человека в космос через 32 года!

Когда запустили первый советский спутник – это было величайшим достижением землян. И Нобелевский комитет обратился к Хрущеву с вопросом: кто конструктор? Хрущев ответил: нет такого человека. Создатель ракеты – весь советский народ. А стартовая площадка – база социализма.

– Неужели даже при Хрущеве фигура Королева была засекречена?

– Да. Когда Королев умер, газета «Фигаро» опубликовала статью «Похороны неизвестного», в которой сообщалось, что 15 января 1966 года Красная площадь была полна людей. Урну с прахом несли Брежнев и Подгорный. За ними шли все космонавты, но никто в СССР и за его пределами не знал, кого хоронили. Лишь спустя два дня, когда на Кремлевской стене появилась табличка с надписью «С.П. Королев» – ситуация прояснилась. Только после смерти личность Сергея Павловича рассекретили. А до этого даже статьи, которые он писал, выходили под псевдонимом «Сергеев». Рассекретили многое из того, что он сделал, но сама жизнь Королева осталась во многом тайной. Масса унижений, репрессии, столкновения с властью – все это известно узкому кругу людей. И они нам очень помогли в написании сценария. Я их назову: это дочь Сергея Павловича – Наталья Королева, Алексей Леонов и Борис Черток. Ему 94 года, он прошел с Королевым бок о бок все послевоенные годы.

Кстати, репрессии гениев, опередивших время, – болезнь не только нашей страны. Джордано Бруно не у нас сожгли... Мир консервативен и порой агрессивен к тому, что лежит за рамками привычного знания. В мире много лицемерия. Скажем, Церковь, и российская в том числе, мешала развитию науки. Но никогда не брезговала ее достижениями. Служители Бога пользовались и машинами, и самолетами, и телефонами…

– Раз уж вы заговорили о Церкви – как вы относитесь к фильму Павла Лунгина «Остров»?

– Слишком много священников имеют особняки, ездят на «Мерседесах» и давно забыли о душе. «Остров» – лишнее напоминание, для чего они стали служить Богу… Мне понравился фильм, и я поздравляю Пашу Лунгина с замечательной работой.

– Лунгин очень точно выбрал актеров для «Острова». Особенно Петра Мамонова. Мамонов – харизматичная личность, авторитетная среди самых широких слоев населения. Удалось ли вам найти на роль Королева столь же харизматичного актера?

– Поиск сценария, художественной идеи, актера – это необъяснимые вещи. Тарковский говорил, что он вообще ничего не выдумывает и ничего не ищет, что он просто проводник между Богом и зрителем и что Бог на душу кладет – то он и воспроизводит. Мне остается только подписаться под каждым его словом. В свое время, снимая «Мастера и Маргариту», я никак не мог найти актера на роль Иешуа. Мне порой казалось, что это вообще невозможно. Я провел массу проб и понял: актер, который сможет сыграть эту роль, должен мыслить теми же категориями, что и Иисус. Каждый день я смотрел в глаза тех, кто пробовался на роль Иешуа, и видел там только земные желания: девушки, машины, вино… Но мне повезло. Я нашел Николая Бурляева, который действительно истово верующий человек. И в роли Иешуа он мог мыслить если не так же, как он, то, по крайней мере, в той же системе координат…

На роль Королева я пригласил Сергея Астахова. На мой взгляд, жизнелюбивый, целеустремленный характер этого актера хорошо «лег» на характер Королева. И Наталья Сергеевна Королева, и Борис Черток считают, что в своей игре Астахов очень близко подошел к тому, каким был Королев.

– Есть ли, на ваш взгляд, сегодня личности, по масштабу сопоставимые с Сергеем Королевым или Андреем Сахаровым?

– Такие люди рождаются редко. С таким талантом. С таким характером. С такой энергией и верой в свое дело. С огромной интуицией. Иногда нужно взять на себя нечеловеческую ответственность. Приведу пример. Когда в СССР посылали первый спутник на Луну, ученые начали спорить, как рассчитать его приземление, ведь неизвестно, какова поверхность Луны. Если это пыль, то спутник попросту провалится и тратить деньги на неудачу нет смысла. Если твердая почва – смысл есть. Спорили три месяца. И тогда вмешался Сергей Павлович. Он написал: «Луна твердая. Королев». На твердую Луну и рассчитывайте. Это огромная смелость и гениальная интуиция. Без нее наш спутник до сих пор не долетел бы до Луны. (Смеется.)

– Согласны ли вы с мнением многих социологов, что цензура в России поставила на колени практически все виды публичной информации, равно как и публичного творчества?

– Я не считаю, что цензуры нет в других странах. Она всегда существовала и будет существовать: цензура со стороны владельца газеты, владельца телеканала, цензура со стороны продюсера. Я недавно был в США. Мы снимали последние кадры для фильма «Королев», и я с удивлением отметил, что там цензура буквально внедрена в государственную структуру. Например, все материалы, связанные с Ираком, с терроризмом, жестко контролируются властью; зачастую и вовсе не допускаются на теле- и киноэкраны. Излишнее давление в области свободы слова я не приветствую, но некая внутренняя цензура обязательна. Нужно понимать, что матерных слов и эротических сцен в фильмах, идущих в прайм-тайм, не должны быть.

– Что бы вы хотели снять после «Королева»? Кстати, состоится премьера или нет?

– Состоится – 12 апреля. Что мечтаю снять? Фильм «Идиот» по одноименному роману Достоевского. Телеверсия, сделанная Владимиром Бортко, мне показалась неудачной.

– Евгений Миронов в роли Мышкина вам понравился?

– Нет. Я бы хотел показать версию Достоевского, который писал, что в мире есть всего три необыкновенных человека – Иисус Христос, Дон Кихот и князь Мышкин. Насколько реальны эти люди? Сервантес говорил: если и не существовало Дон Кихота Ламанчского, то уж точно был Дон Кихана Добрый. А добрый человек в нашем жестоком мире выглядит идиотом.

Мышкин не душевнобольной, он – нормальный. Но общество, по словам Достоевского, серьезно больно. А Миронов играет «идиотика», прыгающего на одной ножке… Мышкин – не «идиотик». Мышкин сильный и добрый человек. А доброта, как доказала история человечества, менее всего понятна и приятна миру.

– Есть мнение, что человек может прожить 120 лет. Хотелось бы вам подольше задержаться в таком жестоком мире?

– Ученые уверяют, что и 120 лет не предел. Наш организм способен жить 500 лет! По крайней мере, генетики уверяют, что ген старения можно «заморозить» на несколько столетий. Я не против пожить подольше. Если будет киноэкспедиция на Марс, хотелось бы быть кинорежиссером, который будет ее снимать. А как много стран я еще не видел!

– Но стареть все равно придется, даже через 500 лет. Многие боятся старости, делают пластические операции, чтобы удержать время…

– Ну, это внешняя старость – чего ее бояться? Страшнее то, что называется душевной старостью, когда становится скучно жить…

– Что в творческом человеке первично – талант или характер?

– Характер. Вспоминая ВГИК, могу сказать, что многие мои однокашники обладали потрясающим даром, у них были гениальные идеи. Но кино – это производство, где надо уметь не только генерировать идеи, но и реализовывать их в условиях жесткой реальности. Поэтому воля, характер – это основа будущего фильма. Не у всех хватает силы и мужества довести талантливые задумки до финальной точки.

– Вы, конечно же, волевой человек?

– (Смеется.) В каком-то смысле – да, потому что свои фильмы я заканчиваю, довожу до зрителя.

– Для вас фильм – это в первую очередь гражданское высказывание или художественное?

– Это гражданское высказывание. Всегда. Другое дело, что оно должно быть в художественной форме. Это не всегда удается. Вот Павлу Лунгину в «Острове» удалось.

– Ваш самый удачный фильм?

– Для меня все мои фильмы – это один «я». И выделить, какая у меня рука совершеннее – левая или правая – не смогу, даже если очень постараюсь...(Улыбаетcя.)