Памятник Мандельштаму есть во Владивостоке. «Птичья голова» стояла в Морском городке неподалеку от пересыльного лагеря «Вторая речка», где в 1938-м скончался поэт. Стояла, пока над ней не поглумились вандалы. Откололи птичий нос человечьей голове. Памятник восстановили, но перенесли в более тихое место – к городскому университету.

В Москве же нет памятника Осипу Мандельштаму. Он нужен Москве.

Лучшим поэтом ХХ века называли Мандельштама знатоки его творчества, собравшиеся в Московском доме скульптора в день презентации проектов. Они были правы. Так бывает прав всякий, кто узнал и полюбил любого настоящего поэта. Ему уже нельзя отказать в «лучшести». Уже нельзя не думать о его увековечении. А значит, нельзя избежать и других мыслей – как очеловечить будущий памятник. Вот строки из «Автопортрета» Мандельштама: «В поднятьи головы крылатый/ Намек – но мешковат сюртук;/ В закрытьи глаз, в покое рук –/ Тайник движенья непочатый./ Так вот кому летать и петь/ И слова пламенная ковкость,–/ Чтоб прирожденную неловкость/ Врожденным ритмом одолеть!»

Кто-то из членов жюри предположил, что изображение Мандельштама должно быть обязательно шаржированным. Поэт ХХ века, от всех страшных бед этого века пострадавший, поэт-мученик монументальным быть не должен. Это уловили все участники конкурса. Запечатлели все милые несовершенства худощавой фигуры и резко прочерченного, скульптурного лица. Вот он стоит – худой с большой головой и длинными тонкими руками, которым коротки рукава зябкого пальто, пытается по-детски обнять мир. Босой, на цыпочках, взлетает словно. Тонок, прозрачен, немонументально легок. Человеческая фигура уступает ветру, не противостоит стихии, не бунтует, повинуется. Оттого кажется, что будущий памятник качается слегка, неуверенно стоит. Не навсегда.

Другой – трагичнее. Точнее, напрямую трагедию читает. Тело изображено крупно. На нем крупные же рваные дыры. Мандельштам простреленный.

Третий тих, прост и совсем человечен. Он, кажется, лучший. На фото будущего проекта вообще непонятно, что это памятник. Шел человек, да и присел на скамейку неподалеку от дома, в котором жил. Сидит, думает, и если поднимет голову – увидит окна, в которые смотрел, наблюдая московскую жизнь. В сквере на улице Забелина, неподалеку от дома номер десять по Старосадскому переулку, где поэт останавливался у своего брата Александра, и будет установлен памятник. Выберут лучший из шести.