На Каннском фестивале снова говорят о России. Во-первых, накануне утром на стене в пресс-центре появилась бумажка, извещающая журналистов о том, что режиссер Александр Сокуров «по состоянию здоровья» остался дома, в Петербурге, поэтому пресс-конференция после премьеры фильма «Александра» отменяется.

Новость, мягко говоря, не слишком приятная, но зато как это похоже на Сокурова, громко заявлявшего накануне фестиваля, что не понимает, почему его картине уделяют столько внимания, и не раз отказывавшегося от самых разных кинопремий.

Снова о Литвиненко

«Надо быть Тарантино, чтобы привезти на конкурсную программу самого известного в мире кинофестиваля хулиганскую поделку, выполненную в духе второсортного американского киномусора»

Во-вторых, газета Variety объявила о том, что в официальной программе стало одним российским фильмом больше: в предпоследний день в Канне покажут документальную драму «Бунт: дело Литвиненко», снятую другом бывшего офицера ФСБ режиссером Андреем Некрасовым.

На премьеру также должна приехать вдова Литвиненко Марина. На что это будет похоже, пока не очень понятно, но, кажется, Каннский фестиваль всерьез решил побороться с политизированным «Берлинале» за скандальную репутацию. В Берлине, кстати, такие картины не только берут в конкурс, но и награждают, часто совсем не считаясь с соображениями здравого смысла.

Противоречивые документальные фильмы в нынешней Каннской программе явно в почете: сначала Барбет Шредер представил свой взгляд на знаменитого французского адвоката Жака Вержеса, защитника террористов и низложенных «вождей народов» вроде Милошевича, в картине «Адвокат террора», выставив его симпатичным хитрецом, этаким современным ДАртаньяном, искусно лавирующим между происками политических друзей и врагов.

Затем Майкл Мур не оставил камня на камне от американской системы медицинского страхования. Его «Сиско» – это уже даже не памфлет и не обличительная агитка, как это было с «Боулингом для Коломбины» или победившим пару лет назад в Канне «Фаренгейтом 9/11», это наглядное пособие по манипуляции для начинающих диктаторов.

Мур стреляет по медицине

Майкл Мур

Стрелять в упор Мур начинает с самого начала, никаких подготовительных тренировок. Еще не закончились вступительные титры, как зрителям уже рассказали о рабочем с двумя отрезанными пальцами, который благодаря совершенству системы вынужден выбирать, какой палец ему пришьют – средний или безымянный. На оба страховки не хватит.

Голос за кадром саркастически комментирует, что рабочий оказался романтиком и выбрал палец, на котором носит обручальное колечко. Далее следуют истории о больных раком, которым страховые компании под разными предлогами отказали в плате за лекарства, хотя столь желанная для каждого американца страховка у них была, о девушке, вынужденной эмигрировать в Канаду, чтобы получить бесплатное лечение, и о счастливых британцах и французах, которые никогда и ни за что не платят. Контрольный выстрел – поездка Мура на Кубу с волонтерами, работавшими на разборе завалов после 11 сентября.

На родине эти люди остались без поддержки правительства и сами не в состоянии платить за лечение. На Острове свободы любезные кубинские доктора ставят их на ноги совершенно бесплатно. В финале хихикающий Мур тащит корзиночку со своим грязным бельем в Белый дом – в прекрасной Франции его научили тому, что стирать его – одна из важнейших государственных обязанностей. Сказать, что режиссер тут перегнул палку, – значит не сказать ничего, но это работает!

На Круазетт Мура встречали как поп-идола и чуть ли не качали на руках – осуществить этот жест помешал, наверное, только его большой вес (в прямом, а не в переносном смысле этого слова).

Культ «Криминального чтива». Точнее, его автора