Молодежные субкультуры в России становятся все масштабнее и депрессивнее

Выражение «молодо-зелено» в последнее время опровергается на каждом шагу. Новое поколение все чаще выбирает черное. Скамейки на бульварах облеплены мальчиками и девочками в коже цвета воронова крыла, в метро то и дело встречаются заплаканные существа в черно-розовой гамме, по ночам на кладбищах прогуливаются под ручку субъекты потустороннего вида. Нет, это не маскарад.

Просто крупные российские города переживают очередной всплеск молодежных субкультур. Прямо скажем, странных. «Блэк-металлисты», «эмо-киды», «готы» и «вампиры», хоть и отличаются друг от друга по внешнему виду и музыкальным интересам, схожи в главном – невеселом взгляде на жизнь. Умные взрослые уже увидели в этом явлении вызов обществу потребления и развлечений.

Каждая молодежная субкультура подсознательно реагирует на серьезные изменения в обществе. Подросток переживает кризисное состояние и проверяет на прочность царящие в мире ценности. Жизнерадостные хиппи появились и на Западе, и в СССР, видя, как лицемерие тесно переплелось с насилием. Кто бы мог подумать, что на те же улицы, где тусовались в конце 70-х «дети– цветы», во времена, внешне куда более благополучные, выйдут «цветочки зла» и «дети в черном».

Клуб эмоциональных плакс

Слово «эмо» происходит, как легко догадаться, от латинского emotio – «чувство». Вообще-то философы считают повышенную эмоциональность тягой к существованию на «разумно-нравственном уровне сознания». Но это вряд ли применимо к бесполым темноволосым существам, одетым в черно-розовое, которые все чаще стали появляться в мегаполисах. Пожалуй, на сегодняшней площадке молодняка нет более привлекательных объектов для насмешек. Недруги именуют их «нытики» и «плаксы», сами себя они зовут «тру» и «позерами», официальное же их название – эмо-киды. Еще в середине 80-х термин «эмо» обозначал стиль тяжелой музыки с лирическими текстами про неразделенную любовь и надрывным вокалом.

От музыкального стиля постепенно перешло к стилю жизни. «Я такой, какой я есть: одинокий, мягкий, мнительный, легкоранимый, при том, что мне скоро 20», – такие записи не редкость в дневниках эмо-кидов. Непосредственность, доходящая до инфантилизма, эмоциональность, переходящая в истерики, максимализм, плавно перетекающий в попытки суицида... Клубы, где проходят эмо-концерты, вывешивают на дверях объявления: «Уважаемые гости, не режьте себе вены в нашем туалете».

Чтобы выглядеть, как 100-процентный эмо, покрасьте волосы в черный, выстригите челку, закрывающую один глаз, взъерошьте остатки волос на затылке. Отберите джинсы и майку у младшей сестренки, черный карандаш для глаз – у старшей. Намотайте на шею палестинский платок-арафатку. На запястья наденьте напульсники или вязаные гетры, чтобы скрыть порезы на венах. Эмо-киды приветствуют друг друга, приставляя два пальца одной руки к виску, вторую руку прикладывают к сердцу и наклоняют голову, чтобы челка упала на лицо. Но даже если вы поступите в точном соответствии с инструкцией, берегитесь: настоящие эмо презирают «позеров» – тех, кто подражает их эффектному внешнему виду, не разделяя идеологию. Как ни странно, в ней немало элементов здорового образа жизни: эмо-киды никогда не употребляют допинги, воздерживаются от случайных половых связей, да к тому же вегетарианцы. Обсуждать такие важные вопросы, как злых родителей, запрещающих сделать татуировку, или жестокий мир, не понимающих их тонкой натуры, эмо-киды предпочитают в определенных местах. В Москве это площадка перед станцией метро «ВДНХ», а также Пушкинская и Театральная площади.

Психологи считают, что комплекс эмо имеет глубокие социальные корни. «Сейчас в России силен культ успешности человека, общественное развитие направлено на благополучие, престиж, – объяснила «НИ» специалист центра «Образование в развитии» Татьяна Муха. – Популярность субкультуры эмо – в ее откровенном протесте против мажорных тенденций».

Темные силы их злобно гнетут

Слово «гот» в крупных городах уже не вызывает удивления. Пик популярности культуры готов пришелся на 2002 год, и первые представители движения были чаще всего людьми начитанными. Сейчас же движение стало прибежищем подростков, которым нечем занять вечер среды и субботы. Именно в это время готы собираются на Чистопрудном бульваре столицы – в сердце российской «готики». «Нельзя сказать, что мы чрезмерно мрачные, – признался «НИ» гот Кирилл. – Да нет, мы воспринимаем мир не только в черных тонах. Но мы не видим смысла его идеализировать».

Один из принципов готики гласит, что сегодняшний день может стать последним, потому и прожить его нужно соответственно, то есть максимально депрессивно. «Темные замки, мрачные долины – вот наша стихия, – рассказала «НИ» гот Инна. – Это очень специфическая красота. Но мы ее чувствуем, а вы – боитесь. Потому что мы верим в вампиров, а вы – в дорогие машины».

В отличие от эмо-кидов, готов приверженцами здорового образа жизни не назовешь. Умереть молодым – голубая мечта каждого гота. В этом они очень похожи на своих прадедушек и прабабушек: в начале ХХ века тоже был в моде мистицизм. Да и одевались, и гримировались тогдашние юные мистики похоже. «Подросткам всегда были свойственны мысли о смерти, – пояснила «НИ» Татьяна Муха. – Крася себе лица в мертвенно-бледный цвет, одеваясь в черные одежды, они как бы играют в смерть. Для большинства такая игра заканчивается сама собой, но особо впечатлительные могут заиграться, и тогда без помощи психологов и даже психиатров их бывает трудно вернуть к нормальной жизни». С особой нежностью готы относятся к кладбищам, где по ночам декламируют стихи, пьют абсент и пугают сторожей.

Ветераны готической тусовки морщатся: движение потеряло свою изначальную элитарность. Но эксперты убеждены: никакой эксклюзивности не было и в помине. «Готы – субкультура искусственная, основной целью ее создания были меркантильные интересы музыкальных продюсеров, – сообщил «НИ» содиректор Центра новой социологии и изучения практической политики «Феникс» Александр Тарасов. – Когда пост-панк и пост-хэви-металл сцены исчерпали себя, стиль был преобразован в готику. Отличительная черта ее не столько философия, сколько внешние атрибуты. Кстати, требующие солидных денежных затрат».

Да, о вызове буржуазному обществу как-то забываешь, видя, какой широкий ассортимент аксессуаров предлагается готам всех видов и мастей. Выбирай – не хочу, но каноны соблюдай. Любая одежда – черного цвета. Встречаются корсеты, сетчатые колготки и ошейники с шипами. Кое-кто придерживается старинного стиля: платья и сюртуки Викторианской эпохи, винтажные кружевные рубашки. Активно используется оккультная символика. Длинные черные волосы, подбритые виски и брови, цветные линзы, имитирующие волчьи или кошачьи зрачки. Ну и музыку слушают соответствующую – готик-рок, где высокий женский вокал сочетается с мужским рыком.

Стая одиноких кровососов

Если заявление: «Я гот» в особых доказательствах не нуждается, труднее тем, кто говорит о себе: «Мы – вампиры». Потому и на улицах они стараются появляться только после захода солнца.

«Вампирская» тусовка делится на два больших клана. Первые просто увлечены сказочными кровопийцами: собирают всю литературу и фильмы о них, подражают их поведению, форме одежды и пристрастиям. Вторые считают себя представителями особой породы бессмертных. Абсолютно серьезно в чатах и на форумах они обсуждают, стоит ли им бояться осинового кола и серебряных пуль и в какое место лучше кусать своего полового партнера. «Я никогда не умру, – самоуверенно заявляет девушка Лала. – Я настоящий вампир. На свет смотреть не могу, кровь на вкус мне нравится, несколько раз попадала под машину – так, одни царапины. Голова кружится, когда понимаю, что передо мной расстилается вечность». Несмотря на такие заявления, назвать Лалу сумасшедшей трудно. Никаких асоциальных действий не предпринимает просто потому, что мало контактирует с людьми. Но при этом ее окружает стая единомышленников.

«На самом деле те, кто называет себя «истинными вампирами», тоже дурачатся, – считает модератор одного из форумов Алексей «Вий». – Говорить всем: «Я бессмертный приспешник тьмы» – это один из элементов игры. «Вампир» ловит кайф не от вкуса крови, а от шока, которые испытывают их близкие, услышав от любимого чада, что оно – исчадие ада».

Эксперты сходятся в одном: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы вены не резало. Увлеченность ребенка какой бы то ни было субкультурой не несет в себе ничего плохого: с одной стороны, он становится частью группы, которая защищает его от враждебности взрослого общества. С другой стороны, он выделяется из серой массы «непросвещенных» сверстников. Однако мрачность, которая свойственна множеству современных субкультур, говорит не только о бунтарском духе молодежи. «Все эти «дети в черном» – показатель духовного нездоровья общества, – рассказал «НИ» Александр Тарасов. – Наш взрослый мир не интересуется миром подростков, не прилагает усилий, чтобы их понять. Вот молодежь и берет инициативу в свои руки».