Во Владивостоке прошла российская премьера фильма Монгол

V Международный кинофестиваль стран Азиатско-Тихоокеанского региона "Меридианы Тихого" (Pacific Meridian) открылся торжественной премьерой фильма Сергея Бодрова-старшего "Монгол". На этой неделе картина выйдет в широкий прокат, и зрители смогут найти несколько отличий байопика про Чингисхана от аналогичной прошлогодней работы Сергея Бодрова - "Кочевника", снятого по казахскому госзаказу.

В отличие от националистического блокбастера "Кочевник", который Сергею Бодрову пришлось доснимать за другим режиссером-растратчиком, "Монгол" не несет такого откровенного политического месседжа в духе Александра Невского из серии исторических афоризмов "Кто к нам с мечом придет...". Монгольский эпос сдобрен больше не политической демагогией, направленной на демонстрацию силы, а народными мудростями безвредного характера, помогающими рядовому (до поры до времени) воину выжить в неуютных степях Внутренней Монголии. Одна такая монгольская мудрость служит эпиграфом картины: "Не презирай слабого детеныша, он может оказаться сыном тигра".

Герой "Кочевника", казахский исторический деятель более позднего периода (XVIII век) Аблай-хан, герою "Монгола", конечно, не ровня: в уровень с Чингисханом из персонажей азиатской истории мог стать разве что Тамерлан. Но жанровая однородность обеих бодровских картин нивелирует перепады в масштабе личности: и то и другое не столько биография, сколько биографическая справка, такая же типовая, как советские характеристики "морально устойчив, скромен в быту" или формулировки из эсэсовских досье в "Семнадцати мгновениях весны": "Характер стойкий, несгибаемый. В связях, порочащих его, замечен не был, поскольку всю жизнь любил одну жену".

Некоторые мелкие различия между "Кочевником" и "Монголом" общей картины не меняют: Мансура, то есть будущего Аблай-хана, хотят убить сразу, как он только родился, испугавшись предсказания, что он окоротит воинственных джунгаров, а в "Монголе" Темуджина, то есть будущего Чингисхана, начинают плющить уже сравнительно большим мальчиком, когда после гибели отца он попадает в плен к врагам и несколько лет проводит в колодках. У обоих бодровских кочевников сложные отношения с братом: в "Кочевнике" - на почве любви к одной девушке, в "Монголе" - на почве любви к власти. Но если у казахского воина есть лучший друг, то для монгольского эту функцию берет на себя его обожаемая жена - с ней юный Темуджин, еще не знающий, что он сын тигра, случайно знакомится в девять лет. Точнее, она сама с ним знакомится, пропуская мимо ушей попытку малолетнего жениха поставить ее на место - на вопрос "Как тебя зовут?" тот пытается сначала сопротивляться: "Первым спрашивать должен я", но нахальная щекастая девочка невозмутимо заканчивает беседу в категоричном тоне: "Ты должен выбрать меня в невесты".

Вообще, "Монгол" - кино на диво феминистское: как ни пытаются внушить герою здравомыслящие мужчины, что западло воевать из-за баб, потому что это всего лишь разновидность домашнего скота, которая ценится прежде всего за крепость ног, Темуджин упорно остается однолюбом. Когда обстоятельства и происки врагов разлучают его с женой, он думает только о том, как бы ее вернуть, а вернув, смотрит ей в рот и впитывает каждое слово, включая опять же пословицу "В одном котле две бараньи башки не сваришь". Фактически весь сюжет "Монгола" держится на том, что враги то и дело разлучают монгола с любимой, достаточно упорно, чтобы к тому моменту, когда Темуджину наконец удается зажить с нею нормальной, стабильной семейной жизнью, она уже успела обзавестись двумя детьми от других кочевников. В очередной раз воссоединяясь с женой, эту щекотливую ситуацию Темуджин разрешает элементарно, объявляя чужим детям, что теперь единственным легитимным отцом следует считать его и никого другого. Аналогичным волюнтаристским образом отец монгольского народа поступает и со своими подданными, поняв, что сделать из них людей смогут только драконовские законы, и назначив смертную казнь за любые проступки, включая отказ путнику в еде и питье.

В "Монголе", в отличие от "Кочевника", нет приглашенных американских звезд, но российских граждан среди актеров все равно раз-два и обчелся. Зато украшает картину интересный лысый мужчина: в "Кочевнике" в этом амплуа выступал Марк Дакаскос, а в "Монголе" - китаец Сун Хонг Лей в роли названого брата Темуджина, с которым они никак не могут мирно договориться о том, кто из них король степи. Разрешать противоречия приходится обычным мужским способом, но, как и "Кочевник", "Монгол" не стремится к средневековой жестокости - иногда в батальных сценах довольно хорошо заметно, что меч разрезает не живую плоть, а пакет с кровью, приделанный под одеждой, а кровавые брызги, разлетающиеся круглыми красными шариками, порой смахивают на рекламу какого-то шоколадного драже. Впрочем, принципиальная мягкость в показе насилия обусловлена не каким-то политическим стремлением исказить историческую правду и обелить личность героя, а всего лишь понятным желанием получить щадящий прокатный рейтинг за границей и завлечь на столь познавательное зрелище максимум подростков, которые как раз проходят по истории феодальную раздробленность.