Ольга Новикова. Строгая дама. – М.: Центрполиграф, 2007. – 205 с.

Теперь не будет преувеличением сказать, что среднестатистическая дама с филологическим складом ума плетет словесную вязь куда искуснее, чем среднестатистический мужчина. Вероятно, за век всеобщей грамотности, феминизма и советского культа мужской телесной силы в женщине нашлись и инструменты выражения того, что называют женской психикой. Уже само понятие «женская проза» практически реабилитировано, переведено из ранга уничижающих характеристик в область стилистических особенностей.

Также в разделе Художественная литература, периодика Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию Трансформация космополита Автопортрет писателя во времени Петит Пощечина человечеству О новом романе Александра Потемкина Филология в нотах и звуках Михаил Щербаков: пират верхом на зебре Петит Зачем уродовать Цветаеву

Под обложкой книги Ольги Новиковой «Строгая дама» собраны шесть новелл. Все они написаны пластичным языком, в предельно искренней манере (насколько только может быть искренна женщина с ее непостоянством и как следствие склонностью к играм – в данном случае речевым). Меланхоличное повествование, цель которого – копание в психологических извивах тонких душ героинь-интеллигенток, застревает в уме не сюжетом и не идеей, а тенью чего-то смутно прустовского, неудовлетворенного и ни к чему не ведущего. Искусство подражает жизни, с той лишь оговоркой, что это подражание имеет свою цель, но здесь цель теряется, остается одно лишь подражание. Проза превращается в бесцельную мимикрию, в неодухотворенную материю, словесная ткань которой размножается почкованием.

Странный этот изъян почему-то свойственен всем произведениям, написанным в стилистической манере «женской прозы». Слова желеобразно растекаются по горизонтали, а все попытки прямохождения обречены на провал. Прозаическая ткань – словно мускулы, не нанизанные на вертикаль скелета. Что толку в таких мускулах – это просто мясо, из него можно приготовить отличное жаркое, съесть его за ужином и переварить за четыре часа.

Эта проза умна. Местами даже афористична. «Жизнь человека есть короткий бесфабульный рассказ, и никаких романов в ней не бывает»: здравая мысль, сильная, мускульная. И таких мыслей много – россыпи. Но они именно рассыпаны, без доминирующей, все подчиняющей идейной вертикали. Процесс чтения этой книги – это наблюдение за тем, как автор с анатомической точностью, словно прозектор в морге, фиксирует различные элементы жизни, вырванные из контекста целого. Проза – как бракованные пазлы, из которых не складывается картинка. Как организм-уродец, в котором каждая часть тела идеальна, но одно с другим сцеплено не в божественной последовательности, а в хаотичной.

Женщины в наше время пишут лучше мужчин. Но почему-то мучительно не хватает настоящей (мужской?) прозы. Мне, старомодному человеку, по-прежнему хочется не читать литературу, а проживать ее. И мы все еще ждем той прозы, которая даст нам урок прямохождения.