Основы этого рынка были заложены «цеховиками» еще в период развитого социализма. Борьба за мир во всем мире не позволяла одеть всех граждан в джинсы, а граждане хотели разгуливать именно в них. Вот и трещали по всей стране швейные машины в патриотическом порыве догнать и перегнать Levis и Wrangler по объемам производства. Сегодня рынок надомников существенно изменился, но не исчез. Мало того, для некоторых предпринимателей эта «невидимая» рабочая сила — один из основных производственных активов.

Ночь. За окном ни души, только изредка проносятся по улице фуры да ночные такси. На маленькой кухне горит свет, тихонько строчит оверлок. Маша шьет холщовые мешочки нестандартной формы, а ее муж Миша складывает их в аккуратную стопку и кроит новые заготовки.

Маша и Миша — вовсе не герои детского логопедического упражнения. Они обычные российские надомники. За 15 лет нового русского капитализма из таких вот ночных «халтур» выросло несколько сотен успешных бизнесов в России. У Маши и Миши тоже есть шанс. Но пока они работают на «дядю», который неплохо зарабатывает, используя дешевый надомный труд. Между прочим, вполне легально.

Рынок надомного труда в России — странный. Одни говорят, что его и нет вовсе. Дескать, машины давно заменили ручной труд. Тем временем другие без лишнего шума зарабатывают на посредничестве, продавая услуги надомников оптом. Значит, рынок все–таки есть?

Мелко для крупного

Среди объявлений о надомной работе в Интернете да в специализированных изданиях, пытающихся решить проблему занятости, редко встретишь что–нибудь действительно стоящее. Чаще всего попадается всякий хлам: «Надомная работа. Возможность заработка до 24 000 рублей в месяц, специальных навыков не требуется». Подозрительно неконкретно. Это кого же с такой рекламой привлекают оптовые торговцы надомной рабочей силой?

Полдня звоним по указанным номерам, пытаясь поставить себя на место надомников. Чаще всего механическим голосом автоответчик приглашает соискателей прийти на встречу с представителями фирмы в каком–то заштатном доме культуры. Зажигательно, что и говорить! Чем заканчиваются подобные встречи в ДК, известно, кажется, уже всем. Мошенники собирают залог за «материалы», обещают реализовать конечную продукцию, а потом исчезают с деньгами навсегда. Обзвонив с десяток таких работодателей, понимаешь: похоже, единственная вакансия, которая мелькает в рекламных модулях и на «кадровых» сайтах с завидной регулярностью и не является «спамом» или приглашением на «развод», это «диспетчер на домашнем телефоне».

Услуга в самом деле ходовая, тем более что для небольших предприятий это реальный способ снизить затраты. Диспетчер на телефоне — как правило, женщина. Трудится дома, принимает звонки, сортирует корреспонденцию, отправляет факсы и электронную почту. От соискателей требуется только наличие прямого телефонного номера и компьютера, реже — факса. Сервисные компании (в том числе небольшие автомастерские), интернет–магазины второго–третьего эшелонов, торговые структуры, реализующие товары со склада (мебель, холодильники), используют «надомных» телефонисток для приема заказов и переадресации звонков.

Впрочем, есть еще и ниша исходящих звонков — для «обзвона» надомниц частенько используют агентства недвижимости и компании, организующие семинары и тренинги. С домашнего телефона актуализируют базы данных, проводят опросы, продают. Предприниматели готовы поручать рутинную работу людям со скромными запросами, приятным голосом и запасом свободного времени, готовым трудиться, не выходя из дому, за 200 долларов в месяц.

— У меня секретарем работает девушка–инвалид из Нижнего Новгорода. Принимает звонки, переадресует заказы, которые приходят на наш электронный адрес, — говорит Владислав Труд, владелец марки Hand Band. — В конце концов, сейчас неважно, в каком городе ты находишься!

Все верно. Главное, чтобы «колесо» бизнеса крутилось, а система — работала.

На заре 90–х практика использования телефонисток–надомниц была весьма распространена среди быстрорастущих компаний. Всем нужно было наращивать продажи, набирать заказы, как–то рекламироваться. В условиях дефицита времени, денег и помещений «надомницы» в буквальном смысле двигали бизнес. И пока в одних квартирах телефонистки не выпускали из рук трубку, где–то по соседству другие отшивали в промышленных объемах рукавицы, шапочки для бани и куртки, клеили конверты и раскладывали по папкам с презентационными материалами прайс–листы. А чуть ли не половина Сибири лепила на кухнях пельмени.

Но бизнес рос. Предприниматели и предприятия становились более солидными — обзаводились собственными пельменными цехами, дорогостоящим оборудованием, секретариатом и даже call–центрами. Еще три года назад в штате отдела телемаркетинга компании «Гарант» удаленно, то есть на дому, трудилось 50 работниц. А сегодня все работают в офисе. «Надомный вариант — это скорее исключение, — утверждает Андрей Попов, руководитель отдела продаж компании. — Так легче контролировать процесс. Да и, поймите, речь идет ведь и об оперативности. В компании существуют определенные правила передачи заказов. И если бы сотрудница работала дома, то информация поступала бы к нам дольше. А так — все автоматизировано, срок от обработки заказа до выезда к клиенту сокращен до минимума».

— В использовании надомного труда сегодня необходимости нет. Да, иногда программисты и менеджеры высокого уровня берут отпуск, например, по уходу за ребенком, и тогда мы создаем им условия, чтобы они не «выпадали из обоймы». Но в целом такая практика не особенно приветствуется, — признает Андрей Кандов, заместитель генерального директора компании «Консультант-плюс». «Когда–то мы тоже давали подряды надомникам, которые шили рукавицы. Но затем появился цех, да и ассортиментная политика изменилась — изделия стали высокотехнологичными», — добавляет старший вице-президент Ассоциации предприятий текстильной и легкой промышленности «Восток–Сервис» Евгений Шувалов.

Сегодня средний и крупный бизнес редко прибегает к помощи надомников. Несолидно как–то. Неинтересно. Да и не вписываются разбросанные в хаотичном порядке по городу, а то и по всей стране, исполнители в стройную бизнес-систему!

И все же. Малый бизнес неквалифицированной надомной силой активно пользуется и по сей день. Иной раз потому, что другого выхода просто нет.

В подполье

Материал был уже почти готов, когда на мобильный пришло странное сообщение с незнакомого номера: «Не раскрывайте имена своих источников». Ну что, попала в детективную историю — промелькнуло в голове, — скоро будут поджигать коврик у двери, закидают помидорами и подпишут электронный ящик на спам? Но к концу рабочего дня тайна раскрылась. Это была вовсе не угроза, а всего лишь просьба одной из собеседниц–предпринимательниц не писать, что она использует надомный труд. А другая честно призналась: «Мы же не благотворительная организация, чтобы заключать трудовой договор с каждой мастерицей и оплачивать ей отпуска!»

«Надомники — это почти всегда нелегально, — убеждали меня снова и снова. — Потому что платить 99 копеек с рубля в виде налогов НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!!!» Что ж, мы и не спорим. Если суммировать все налоги с несчастного рубля, который надомник получает за собранный коробок спичек, то от рубля этого ничего почти не останется. На структуру и «цвет» надомного труда общий налоговый климат в стране влияет точно так же, как и на любой другой бизнес. Ирония судьбы: одна из самых массовых групп надомников — бухгалтеры…

В банке вакансий единственной в Москве специализированной биржи надомного труда при Женском Деловом Центре сегодня более 400 единиц. В Санкт-Петербурге — 72. С питерской биржей сотрудничают 10–15 компаний, с московской — 25 организаций. «Мало? Да нет, это лишь те, кто уже вышел из «тени» и нашел пути сотрудничества со службой занятости», — поясняет Ольга Александрова, заместитель генерального директора ГУ «ЖДЦ». А в тени этот рынок находится потому, что предприниматели совершенно не хотят в нынешних условиях узаконивать свои отношения с государством. Впрочем, полулегальный характер этого сегмента рынка часто выходит боком и выливается в конфликтные ситуации. Поначалу все выглядит совершенно идиллически. «Работодатель и работник решают обойтись без договора и ударяют по рукам, определяя объем работы и сумму вознаграждения. Работодатель не платит налоги, работник не платит налоги — все довольны. До тех пор, пока кто–то из них не обманет или не подведет другого, — рисует распространенную на рынке схему Ольга Александрова. — Вот, скажем, по вашему объявлению приходит швея. Она считает, что хорошо шьет. А оказывается, еще и хорошо пьет. Вот и получается: неделю шьет, неделю пьет. Качество выполняемой во вторую неделю работы, естественно, не удовлетворит заказчика. Но доказать, что это брак, будет очень трудно — с заплывшими глазами швея будет без остановки твердить: «Я же сшила!» Если бы отношения сторон скреплялись договором, их легко можно было бы развести по разные стороны баррикады. А так — постоянные скандалы и склоки!»

Компромиссным вариантом для тех, кто уже начал выбираться на просторы более или менее «белого» бизнеса, был и остается гражданско–правовой договор, в котором можно подробно прописать, сколько изделий и какого качества вы заказываете надомнику. Здесь главное — не путать. Трудовой договор подразумевает, что работник принимается на должность с гарантированной зарплатой, льготами и консультациями. А согласно договорам гражданско–правовым (например, по договору подряда), оплачивается не процесс труда, а его результат, он определяется после окончания работ и оформляется актами сдачи-приема, на основании которых и производится оплата.

И некому руки продать

Формально в СССР надомный труд запрещен не был, чем широко пользовались в Узбекистане, Туркменистане и других азиатских республиках, где и прежде были сильны традиции ручной работы. Другой разговор, что нарваться на проблемы с ОБХСС было проще простого: за смелые эксперименты по введению надомного труда директоров, главных инженеров и старших экономистов судили и сажали сотнями. Но, несмотря ни на что, подпольные цеха росли как на дрожжах. «Цеховиков» выявляли, судили и отправляли на лесоповал. Но они возвращались и снова принимались за коммерцию. Сегодня многие из них — уважаемые предприниматели.

С началом перестройки надомный труд расцвел пышным цветом: подпольные цеха легализовались в виде кооперативов. Рынок потребительских товаров был пуст, его нужно было чем–то наполнять. И пока в одних квартирах шили джинсы «под фирму», в других их активно «варили», пытаясь добиться модной расцветки. Вот тогда–то и появилось выражение «Сделано на коленке».

Сегодня рынок страны насыщен, а надомный труд перестал пользоваться былой популярностью. Этот сегмент «съежился», как шагреневая кожа, и видоизменился. Что осталось? Все, что связано с ремеслом, промыслами, рукоделием и народным творчеством. Шитье, вязание, бисероплетение, роспись... Первая волна увлечения фабричными товарами прошла, и люди снова вспомнили о «ручной работе». Оказалось, что сделанные руками мебель и дизайнерская одежда, необычные сувениры и открытки, вязанные крючком шапочки и прочие вариации на тему hand–made могут приносить прибыль.