Ежегодно 23 апреля, в день рождения  театра на Таганке, в день рождения Шекспира (а в этом году — еще и в день православной Пасхи) Юрий Любимов выпускает премьеру. Древнегреческий женский эпос ("Электра" — 1990, "Медея" — 1995) он завершает мощной ораторией о самопожертвовании.

Мастер по-прежнему верен своей теме — противостояние личности государственной машине. Спектакль красив, эмоционален и страшен (впрочем, пьеса тоже не смешная). Однако здесь не увидишь привычных уже "таганковских" ходов, превращенных другими театрами в штампы. Похоже, режиссер сознательно отказался от них. Сценография лаконична: стеклянные тонированные двери словно отделяют нас, живых, от Царства мертвых. Пластика, костюмы, грим, прически — все персонажи как будто сошли с древнегреческих росписей. Черно-белые тона спектакля словно подчеркивают жесткое размежевание героев — деспота Креонта  (Феликс Антипов) и Антигоны  (блестящая работа Аллы Трибунской), бросившей ему вызов. Хрупкая белая фигурка мечется в мрачном пространстве, предрекая себе скорый Аид. Алла Трибунская словно подхватывает эстафету Аллы Демидовой (Электра) и Любови Селютиной (Медея). Для актрисы, играющей в этом театре в основном характерные роли, Антигона — качественно новая ступень (тем и отраднее, что Юрий Любимов открывает в молодых новые грани таланта). Спектакль — сплошное оплакивание не только любимого брата Полиника, лишенного после смерти достойного погребения,  но вообще всей дисгармонии мира. Для Антигоны главный закон  — закон совести. Но в деспотии этот закон не срабатывает, и остается только одно — смертью смерть попрать. Антигона разделяет участь брата, надеясь, что в Царстве мертвых судят справедливее, чем на земле: "Кто знает, так ли судят в мире мертвых?"

Экспрессия спектакля заставляет вспомнить вершину любимовского творчества — "Бориса Годунова". В "Антигоне", как и в "Годунове", Хор играет ключевую, а не дополнительную роль. Над спектаклем витает дух Дмитрия Покровского — его ансамбль органично слился с актерами Таганки.

Антон Павлов