Тадао Андо нашел свое убежище. Может показаться, что между мной и ним не так уж много общего в плане нашей художественной реакции на внешний мир. Но я нахожу между нами некую общность в том, что мы оба ищем лучшее средство выражения наших архитектурных стилей. В то время, как Морфосис (архитектурный стиль самого Тома Мэйна, прим. переводчика) подходит к миру как зеркало, Андо как будто давит на него щитом. Отражая вещи, которые, лично для меня выражаются в сложных образах, он противопоставляет сложности - простоту, хаосу - упорядоченность, случайности - непредсказуемость, трудности - легкость.

Андо делает дома, которые добавляют к своей мощи спокойствие и отдохновение. И хотя, наша архитектура говорит на разных языках, тем не менее, видно что энергетика и вера в ценность работы имеют общее происхождение. С того самого момента как Андо впервые реализовал свое вдохновение посредством комбинации бетона, стекла и идеализированной природы он явно стремился развить этот подход и далее, находя для этого все более утонченную творческую методику.

Без всякого прикосновения эти материалы возвращаются в свое изначальное "аморфное" состояние. Их возвращение в состояние артистической отделки происходит путем чрезвычайно внимательного отношения к детали. Утверждение Миеса Ван Дер Роэ "мы хотим иметь для нашего окружения все, что этому окружению подходит в соответствии с его природой" наибольшим образом подходит к работам Андо. Его постоянное желание оживить пространство приводит его к интенсивной архитектурной экспрессии. Он не успокоится пока не приведет все элементы пространства к изначальной простоте формы. Это постоянное стремление достичь чистоту формы и управлять ее возможностями находит свое воплощение в отказе от всех несущественных деталей. В этом он последователен при работе над всеми стилями и размерами зданий.

Стремление к совершенству довлеет над всеми пропорциями, силуэтами и деталями. Объемы приведены к своей простейшей форме. Постоянное совершенствование утонченности решений можно заметить в его работах начиная с его ранних работ и заканчивая его дизайном Церкви на Воде на острове Хоккайдо. Именно в проектах церквей особенно сильно заметна уникальная способность Андо видеть сущность объекта его труда. Во все времена храм являлся безопасным убежищем. Храм божий есть место, где человек может сбросить с себя тяжесть существования в нашем разнообразном, сложном и, зачастую, давящем мире. Во время посещения Храма на Воде и Церкви Света легко понимаешь, почему здесь человека охватывает желание молиться. Дело в том, что эти храмы строения имеют мощную восстановительно-целительную энергетику.

Как замечают многие критики его работ, именно расширенное и воссозданное пространство является самым красноречивой чертой его работ. Находясь в его зданиях, можно научиться любить, понимать пространство и обнаружить в себе потребность свободы в пространстве. Пространство, преломляясь в архитектуре, выражает моральные, чувственные, интеллектуальные и иные ценности.

Именно в пространстве духовные и культурные интересы встречаются с социальной ответственностью. После посещения одной из его церквей появляется ощущение что где-то рядом присутствует коллективное бессознательное. В этом смысле, его достижение является действительно героическим. Самым характерным в работах Андо является то, что пространство, которое он создает не просто отрицает жесткие конструкции, оно наполнено живой и утверждающей себя пустотой. Это не является только лишь визуальным фактом, это есть истина во всех аспектах, особенно в человеческом. У меня была возможность посетить многие дома, спроектированные Андо и всегда меня поражала его целеустремленность, исходящая из его мощного внутреннего видения предмета. Тот факт, что он является самоучкой, позволяет ему не принимать во внимание различные иные школы и течения. Андо в свои ранние годы странствовал по свету, изучая мировую архитектуру, и это, естественно, сказалось на его отстраненности от какого-либо одного архитектурного направления. В человеке-самоучке всегда есть определенная узнаваемость. Деятельность такой личности всегда имеет основанием глубокую, внутреннюю уверенность в себе. Сам факт, что человек выбирает самообразование подразумевает ясное понимание, что все необходимое для обретения знаний может прийти через личный опыт. "И все же, за знанием нужно плыть за моря" (Эзра Паунд). "Мы прекратим изучать мир, а концом нашего путешествия будет точка, откуда мы начали свой путь" (Т. Элиот) Эти строчки выражают внутреннюю тягу художника-самородка ощущать, изучать и впитывать в себя. Эта тяга, если только не убить ее в самом начале, в конце концов, обратится внутрь личности и исследователь, используя эту свою внутреннюю силу, сможет творить оригинально и свободно.

По материалам www.interior.com.ua